22:13 

Где-то вдалеке зазвенел колокольчик. Из тех, что вешают на дверях магазина, оповещая заболтавшихся продавцов о прибытии покупателя. Я сонно поморщилась, нежась под тёплым одеялом. Утро зимнего дня отнюдь не способствовало желанию двигаться. Колокольчик прозвенел еще раз. «Только утро, а народ уже валом побежал за завтраком, стоило соседнему магазину открыться» подумалось мне. Через некоторое время колокольчик настойчиво прозвенел вновь. «Да у них там что, проходной двор?!» я начала со злостью просыпаться. В мой законный выходной мне не давали спать! Но колокольчик звенел всё чаще и настойчивей, заставляя мой разум отряхиваться от дремы и начинать воспринимать окружающее. Я открыла глаза и бездумно уставилась в потолок. За окном уже светило солнце, намекая на то, что мне давно пора было вставать и собираться – скоро меня будет вызванивать Алина с вопросом «Ты уже вышла?!». Ответ её точно не обрадовал бы, поэтому я, как можно резвее, вскочила на ноги (хотя со стороны это выглядело скорее как поднятие зомби из могилы – так же коряво и со скрипом). В ванной я старалась не смотреть в зеркало – я не была уверена, что после вчерашнего вспомнила смыть тушь. Но чистое полотенце приятно меня обрадовало, значит, я ещё не совсем безнадежна. А утренний кофе примирил меня с окружающим миром почти совсем.
В спешке, вылетая из дома под аккомпанемент воплей из телефона «Кошка драная!!!», я чуть не навернулась на лестнице, пропуская соседку, загруженную сумками с едой. Пробормотав традиционное приветствие, я быстрым шагом двинулась в сторону метро. Там меня ждала Алина и порция справедливых упрёков.
Сегодня мы планировали посетить выставку традиционного японского искусства в музее Пушкина, которая проходила в рамках фестиваля «Японская осень» в Москве. Не то чтобы я в этом разбиралась, но японская культура мне нравилась. Сдав наши куртки в гардероб, мы пошли любоваться. Так как Алина разбиралась в художественных мазках кисти лучше меня, я шла раза в два её быстрее, жадно охватывая быстрым взглядом окружавшую меня красоту. Подолгу рассматривать одну и ту же картину я не могла – мне быстро становилось скучно. Я же не разбираюсь в живописи и могу смотреть только с сугубо индивидуальной точки зрения «красиво/некрасиво». Поэтому я передвигалась по залам хаотично, стараясь не потерять из виду подругу и, одновременно с этим, разглядывая экспонаты. Стиль японской живописи – при минимуме красок создавать объёмные величественные картины – казался мне чем-то волшебным, подобное видение мира было мне недоступно, восхищая ещё больше. Моё внимание привлекла витрина, на которой покачивался ветряной колокольчик. Маленький шарик, в подсветке почти невидимый, настолько тонким было стекло, отражал лучики и звучал тихо-тихо, почти неслышно. Его перезвон напомнил мне его магазинного собрата из утреннего сна, и я улыбнулась совпадению.
Из музея мы вышли, когда уже начало темнеть, и вполне закономерным было последовать нашей традиции и зайти в кафе. За чайником горячего чая мы, как обычно, засиделись. Время было позднее, и мы решили ехать до меня. В метро я клевала носом под песню Кукурузы «Спящая принцесса»:
«Принцесса спит сто лет, сто лет,
А храбреца все нет и нет.
И если рыцарь не найдется –
Принцесса так и не проснется»
Сейчас я сама себе ее напоминала. Спать хочу постоянно, никак не высплюсь. «Наверное, если дать мне шанс, я могу проспать эти самые сто лет. И без принца проснуться не смогу» подумалось мне.
Дома мы, против обыкновения, легли спать сразу же, обойдясь без болтовни, да и в интернет Алинка не полезла. Теперь мне редко запоминаются сны, какие бы интересные они не были, но этот мне запомнился. Мне снилась лестница, спускающаяся кругами вниз так глубоко, что свет не достигает пола. И где-то там, внизу, на двери, настойчиво звонит колокольчик, требуя спуститься. Я так боюсь высоты и поджидающей внизу темноты, что не могу двинуться с места, но там кто-то, кого я давно ждала.. Когда колокольчик начинает трезвонить уже на одной тревожной ноте, я решаюсь сделать медленный шаг вперед. Нога соскальзывает со ступеньки и я начинаю падать. Меня передергивает от ужаса и я просыпаюсь…
Над ухом трезвонит сотовый. Папа.
- Спишь, засоня? – смеётся отец в трубку. Я утвердительно зеваю. – Ладно, ты что сегодня планируешь делать?
- Да вроде ничего особенного, - пытаюсь вспомнить я, - а что?
- Приезжай к нам, а то Марина напекла пирогов – девать некуда. И Алину прихвати.
- Поедем к отцу на пироги? – обращаюсь я к сонной подруге. Та размышляет минуту, потом кивает головой. – Приедем! – бодрым голосом рапортую в трубку.
- Скоро будете?
- Где-то через часа два – мы ещё только проснулись, - прикидываю я по времени, прощаясь с нормальным утренним душем – Алину оттуда просто так не выковыряешь.
- Давайте, ждём, - усмехается в трубку отец.
Я потянулась до хруста и снова завернулась под одеяло, пока Алина, зябко ёжась, искала футболку. Сейчас она пойдет в душ, это на полчаса, потом можно поставить чайник и собрать постель. Через час должны выползти. Конечно, всё равно опоздаем, но на улице мороз и всё так лениво…
У отца дома тепло и уютно. Я забираюсь с ногами в кресло и жую пирог с мясом, слушая пересуды Марины. Алинка тихо пьет чай в соседнем кресле, папа полулежит на диване, усмехаясь и комментируя. Хочется, чтобы всегда было так. Жалко только, что мамы нет рядом. Я отвожу взгляд в угол, стараясь прогнать слёзы, мне всё ещё больно. Трудно привыкнуть к пустой квартире, лежащей на подзеркальнике в прихожей знакомой связке ключей и стоящей в шкафу чашке, которую я больше не достаю. Я по прежнему жду её возвращения с работы.
Замечаю тревожный взгляд отца и улыбаюсь ему – всё в порядке. Не стоит ему волноваться из-за моей сентиментальности. Постепенно время подходит и нам пора – завтра рано вставать на работу. До конца года осталось всего две недели, а дел осталось много. Папа провожает нас до маршрутки и машет на прощание. Улыбка, как всегда, слегка обеспокоенная. Он всегда такой: много думает, часто волнуется и всегда улыбается. Сердце сжимает странная боль, а на глаза наворачиваются слезы. Я быстро отворачиваюсь от Алины, чтобы она не заметила.
В дороге подруга слушала плеер, а меня постоянно отвлекал чей-то настойчивый телефон. «Да возьмешь ты трубку?!» гневно хмурилась я. Тут же раздался женский голос: «Да, мама?». Я отвернулась к окну, наблюдая за падающим снегом. Сверкающем, как вчерашний колокольчик на выставке. Кажется – тронешь и он зазвенит…
В метро мы прощаемся, и я еду домой. В пустую квартиру. На пороге охватывает желание развернуться, уехать к отцу, к Алине, пойти на работу, хоть куда-нибудь. Но только не туда где так четко осознание пустоты. Решительно тряхнув головой, открываю дверь. Кидаю сумку на полку и, потянувшись включить свет, понимаю, что лампы горят. Неужели я забыла их выключить? Нет, я помню, что все проверила. По спине пробегает толпа мурашек, и я тянусь за зонтом, висящем на крючке. В кухне, теперь я это слышу, тихо работает телевизор. Медленно я заглядываю за угол. Мне почти ничего не видно, но я замечаю на краю стола знакомую чашку. Вот теперь меня затрясло, разом вспомнился сон «Неужели я все-таки её впустила?!». Руки опустились, ноги подогнулись и я изо всех сил постаралась уцепиться за стенку. Меня разрывают желания либо пройти вперед и увидеть, либо выбежать из квартиры на улицу, подальше. Раздается скрип старого стула и такой знакомый родной голос спрашивает: «Ты долго будешь там стоять? Знаешь же, что я этого не люблю». Силы оставляют меня, я не могу двинуться, только сползти по стене, задыхаясь. И, как будто мне мало, из большой комнаты слышится цокот когтей по полу. Я в оцепенении смотрю, как в свет лампы выходит моя собака. Моя давно умершая и похороненная Ринка, такая, какой я её помню – молодая и полная сил. А из моей комнаты слышно как мяукает кошка. В кухне мама встаёт посмотреть, что там со мной. Я сижу на полу, чувствую дыхание Ринки на лице и слышу, слышу дверной колокольчик. Впусти меня, слышишь, впусти!

****************************************************************************
- Танька, вставай, новый год проспишь! – мама отбирает у меня одеяло. Милка прыгает по ногам, участвуя в игре.
Я сажусь на диване, неверяще оглядываюсь вокруг. Сон?! Только сон?!
- Что, ещё не проснулась? – смеется мама.
- И не проснусь, - мои глаза наполняются слезами, я вскакиваю, подхватываю кошку, обнимаю маму, улыбаюсь Ринке, которая виляет хвостом от двери, - и не проснусь!

@темы: Ветер в голове, Где-то бродят твои сны, королевна (с)

URL
   

Лукошко

главная